Запуск отложен, программа продолжается: что означает перенос миссии Artemis II к Луне

Фото: Космический корабль «Артемида II» на стартовом комплексе в январе 2026 года. NASA

Американское Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) объявило о переносе пробного запуска миссии Artemis II — первого пилотируемого облёта Луны в рамках новой лунной программы, без высадки на спутник Земли. Старт, запланированный на 3 февраля, был отменён ещё до начала обратного отсчёта: при заправке ракеты специалисты обнаружили утечку жидкого водорода в хвостовой части носителя.

Чтобы дать командам время на анализ данных и проведение дополнительной генеральной репетиции запуска, NASA назвало март самым ранним возможным сроком старта миссии. Согласно предварительному расписанию, подходящие условия для полёта ожидаются с 6 по 8 марта, а также 9 и 11 марта. И хотя перенос старта может выглядеть тревожным на фоне амбициозных планов по покорению Луны, эксперты подчёркивают: в современной пилотируемой космонавтике задержки — это не признак кризиса, а часть новой философии безопасности. Подробнее об этом рассказали специалисты Московского авиационного института — и.о. заведующего кафедрой 614 «Экология, системы жизнеобеспечения и безопасность жизнедеятельности», профессор Александр Белявский и руководитель проекта малых космических аппаратов Центра космических технологий Александр Бон.

Водород, утечки и пределы допустимого риска

Комментируя официальную причину переноса старта миссии, Александр Бон отмечает, что утечка жидкого водорода не является чем-то экстраординарным для сверхтяжёлых ракет, использующих это топливо.

— Называть такие ситуации «нормой» было бы неправильно, но водородные системы действительно подвержены утечкам. Это связано с физическими свойствами водорода: он чрезвычайно текуч, способен проникать через микроскопические поры материалов и делать хрупкими металлы, из которых изготовлены трубопроводы и баки, — поясняет эксперт.

Когда именно может произойти утечка водорода и произойдёт ли она вообще — предугадать очень сложно, но шансы, что это обязательно случится, довольно велики, поэтому лучше, если утечку обнаружат на земле, чем в полёте, когда решить проблему будет очень сложно.

При этом Александр Бон отмечает, что обычно перенос запуска не связан с одной конкретной неисправностью: решение принимается с учётом целого комплекса факторов — технических, организационных и погодных. Поэтому не исключено, что решение, принятое NASA, было продиктовано рядом других возникших проблем, о которых могли и не сообщать.

— Со времён начала космической гонки, а особенно после катастроф шаттлов, отношение к безопасности пилотируемых полётов кардинально изменилось. Если раньше гибель экипажа, при всей трагичности, не ставила крест на программе, то в XXI веке общество и государство в целом к этому не готовы. Сейчас старт могут отменить и при малейшей технической неисправности или отклонении погодных условий. Так что причин может быть очень много, — подчёркивает специалист МАИ.

Генеральная репетиция и управленческая логика программы

В своём заявлении NASA упоминает о проведении дополнительной генеральной репетиции запуска миссии. По мнению эксперта, такая формулировка отражает не столько технические сложности, сколько общий подход агентства к управлению рисками. Со времён завершения программы «Аполлон» США фактически заново выстраивают культуру дальних пилотируемых полётов — и делают это максимально консервативно.

— Задача — свести риск практически к нулю и одновременно наработать опыт, который был утерян после «Аполлона». Дополнительные репетиции, переносы стартов и расширенные проверки — это осознанная стратегия, а не признак кризиса. Не нужно пугаться таких формулировок в заявлениях, — уточняет Александр Бон.

Нельзя не отметить, что задержки космических рейсов стали характерной чертой почти всех крупных американских космических проектов последних десятилетий — от запуска телескопа James Webb до сверхтяжёлой ракеты-носителя SLS, созданной для пилотируемых и грузовых миссий за пределы низкой околоземной орбиты, включая полёты к Луне и в перспективе — к Марсу.

— Почти все масштабные проекты в США реализуются с переносами сроков. Дедлайны будут сдвигаться, но сами программы продолжаются. Для американского общества Artemis — это не только научная миссия, но и символ технологического лидерства. А на демонстрацию этого лидерства в США традиционно не жалеют ни времени, ни средств, — добавляет Александр Бон.

В этом смысле перенос Artemis II не угрожает всей лунной программе, а, напротив, вписывается в её политическую и управленческую логику: лучше отложить старт на недели или месяцы, чем столкнуться с катастрофой, способной поставить под сомнение саму идею возвращения человека к Луне.

Может, исключить водород?

Несмотря на столкновение с серьёзной технической сложностью перед стартом миссии, NASA не будет отказываться использовать жидкий водород в качестве основного топлива. Кому-то это покажется странным: а если снова на грани катастрофы? Но Александр Бон уверяет, у NASA есть целый ряд причин не изменять своим установкам.

Во-первых, нельзя забывать о технологической преемственности: ракеты эпохи «Аполлона» тоже были водородными, и было странно видеть, как в NASA от миссии к миссии отчаянно ищут новые виды топлива. Во-вторых, водород всё ещё остаётся самым энергетически эффективным химическим топливом. Кроме того, он вписывается в современную «зелёную» повестку, что для американской проектной культуры имеет огромное значение.

— И наконец, если смотреть в будущее, водород — это единственный по-настоящему универсальный источник топлива. Это самый распространённый элемент во Вселенной. В тот день, когда человечество всерьёз займётся освоением дальнего космоса, именно водород будет двигать эти аппараты, — заключает Александр Бон.

Стресс-тест для системы и экипажа

Artemis II нередко называют стресс-тестом для NASA в целом — и для аппаратов, и для людей. По мнению специалистов ракетно-космической отрасли, это определение оправдано.

— Должно проверяться буквально всё: техника, процессы принятия решений и люди. Все должны быть уверены, что та или иная миссия пройдёт штатно. Риски важно и нужно сводить к минимуму,  — говорит Александр Бон.

Если с проверкой техники всё понятно, то в чём заключается стресс-тестирование членов экипажей? Профессор МАИ Александр Белявский рассказал, что речь идёт не только о физических тренировках и отработке аварийных сценариев, но и о многоуровневых психологических тестах. Так, например, для проверки устойчивости психики человека проводятся длительные симуляции миссий, изоляционные эксперименты, тесты на работу в условиях неопределённости и постоянного изменения вводных. Участников миссий намеренно ставят в ситуации, где планы срываются, а решения нужно принимать быстро и без предоставления полной информации. И отмена космического рейса прямо перед стартом — тоже своего рода тестирование. 

— Переносы запуска — обычное явление. Космонавты и астронавты психологически к этому готовы. Те, кто не способен адаптироваться к изменениям программы, просто не доходят до этапа пилотируемых полётов. Для экипажа куда опаснее не задержки, а человеческий фактор — риск того, что по внешним причинам может быть запущена технически неготовая ракета. Задержки могут быть эмоционально неприятны, но на профессиональную и психологическую готовность экипажа они не влияют, — объясняет Александр Белявский, развеивая миф о негативном влиянии переноса миссии на астронавтов.

Таким образом перенос Artemis II выглядит не как шаг назад, а как демонстрация новой нормы: в современной пилотируемой космонавтике репетиции полётов, проверка пределов систем важнее символических дат и громких стартов.