В центре любой сложной системы всегда находится человек: космонавт Олег Блинов — о миссии по созданию космоса на Земле

Фото: Пресс-служба МАИ / Личный архив

Космонавт-испытатель Олег Блинов — человек, чья жизнь похожа на сценарий вдохновляющего фильма. Всё началось с детского восхищения пролетающими над головой самолётами. За ним последовали увлечение стендовым авиамоделизмом, красный диплом военного авиаучилища и служба бортовым техником на вертолётах. А дальше — Звёздный городок, работа с тренажёрами для выхода в открытый космос, отбор в отряд космонавтов. Несколько лет назад он, не покидая Москвы, пережил «полёт» к Луне в ходе 240-дневного изоляционного эксперимента SIRIUS-21 в роли командира экипажа. А сегодня, получив диплом об окончании аспирантуры в институте № 6 «Аэрокосмический» МАИ и работая над диссертацией, он создаёт средства подготовки космонавтов для новых кораблей и станций. В интервью мы поговорили о выборе карьерного пути, главной мечте и о том, можно ли отработать космический полёт, не покидая планеты.

Олег, в одном из интервью вы рассказывали, что ваш путь в авиацию и космонавтику начался с детских наблюдений за самолётами. А как вы оказались именно в МАИ?

— Этот путь был долгим и осознанным. Сначала я поступил в Кировское военное авиационно-техническое училище. После выпуска небо, к которому я так стремился, стало ближе: я служил бортовым техником на Ми-8, затем — работал в Звёздном городке. Со временем понял, что для профессионального роста нужен фундаментальный, системный взгляд на отрасль. Нужно было продолжать учиться, и мой выбор пал на лучший авиационный вуз — МАИ. Я окончил здесь магистратуру по специальности «Связи с общественностью в авиационной сфере», а затем поступил в аспирантуру в Аэрокосмический институт. 

МАИ для меня — не просто университет, а единственно верный этап становления в профессии для человека, который пожелал связать судьбу с небом и космосом.

Расскажите, что поменялось в вашей жизни после поступления в МАИ.

— Учась в магистратуре, я параллельно стал кандидатом в космонавты, потом защитил квалификацию космонавта-испытателя. В какой-то момент мне всё же пришлось покинуть отряд, но моя любовь к космосу от этого не угасла — она просто трансформировалась. Мне выпала уникальная возможность служить космонавтике уже на «земном» инженерном поприще — разрабатывать новые тренажёры для перспективных кораблей и станций. Здесь сошлись все стороны моего опыта: лётная практика, эксплуатация сложных систем, личная подготовка космонавта и академические знания, полученные в МАИ.

То есть ваша работа сегодня — это создание тренажёров? В чём её суть?

— Глобально — да. Но задача не просто в создании «железа». Я занимаюсь человеко-машинными системами подготовки профессионалов для работы в космосе. Когда в Центре подготовки космонавтов возникла задача создать комплексный тренажёр для нового корабля, я столкнулся с системными вызовами. Существующие подходы к проектированию часто были интуитивными или узкоотраслевыми. Так родилась идея моей научной работы — создание универсальной методики проектирования таких средств подготовки. Методики, которая учитывала бы колоссальную сложность техники, человеческий фактор и стремительно меняющиеся технологии. Это работа на стыке инженерии, эргономики, педагогики и системного анализа.

Что это за методика и зачем она нужна?

— Цель — создать не жёсткую инструкцию, а адаптивную методологию, которая свяжет в единый, управляемый процесс все этапы: от технического задания до ввода тренажёра в эксплуатацию. Это позволит избегать «узких мест» в будущем, делать разработку более предсказуемой и эффективной. Моя исследовательская задача — перевести уникальный опыт, накопленный десятилетиями в ЦПК, в стройную научную систему. Это вклад не только в подготовку экипажей, но и в развитие инженерной культуры и проектных стандартов космонавтики в целом.

Что самое сложное в «создании космоса на Земле»?

— Самое сложное — добиться не просто имитации интерфейсов, а максимальной натуральности. Чтобы тренажёр полностью воспроизводил физику процессов, стресс-факторы и когнитивные нагрузки реального полёта. Только так можно сформировать у космонавтов устойчивые, доведённые до автоматизма навыки, которые сработают в нештатной ситуации. В конечном счёте мой вклад — это вклад в абсолютный приоритет нашей отрасли: обеспечение безопасности космических полётов.

Кто помогал вам на этом научном пути?

— В лице моего научного руководителя, профессора кафедры 610 «Управление эксплуатацией ракетно-космических систем» МАИ Андрея Анатольевича Курицына я обрёл уникального соратника, повлиявшего на развитие моей научной позиции. Его терпение и системный взгляд помогли мне совершить ключевой переход — от желания быстро решить проблему к умению разобрать её на составляющие, найти коренные причины и системные критерии для решений. Такой своего рода диалог между академическим подходом и моей практикой позволил сформировать действительно жизнеспособную тему исследования.

Живёт ли в вас мечта о полёте в космос?

— Конечно, живёт. И я уверен, что через некоторое время такая возможность станет реальной для более широкого круга людей. Я уже смог отчасти воплотить эту мечту, командуя экипажем в изоляционном эксперименте SIRIUS-21, который моделировал долгосрочный космический полёт. Это дало прочувствовать все уникальные вызовы будущих миссий.

Как инженер я отдаю себе отчёт: мой главный вклад в развитие космической отрасли — это создание тренажёров здесь, на Земле. Но если бы представилась возможность, я с огромным энтузиазмом принял бы участие в реальном полёте — особенно на новую Российскую орбитальную станцию. Для меня он нёс бы ценнейшую экспертно-испытательную функцию. Цель — изнутри оценить, как функционируют в реальных условиях созданные нами системы, и понять, что можно улучшить. Это была бы миссия инженера-исследователя, направленная на практический результат для будущих поколений.

В дипломе аспиранта у вас написано: «Преподаватель-исследователь». Планируете учить студентов?

— Безусловно. Для меня это осознанная ответственность. Я хочу делиться со студентами МАИ не просто теорией, а своим уникальным практическим опытом. Мне хочется вести курсы по проектированию человеко-машинных систем для экстремальных условий, эргономике космической техники, методологии тренажёростроения. Это способ передать эстафету, воспитать новое поколение инженеров с пониманием, что в центре любой сложной системы всегда находится человек.

Насколько вам важна поддержка близких на этом пути?

— Поддержка близких — это фундаментальный фактор. Мне повезло: мой выбор всегда находил её. Моя супруга — не просто мой тыл. С её стороны я получаю активное соучастие, второй взгляд на задачи, терпение в самые загруженные периоды. Мы даже мечтаем вместе написать книгу — о том, как можно создавать «космос на Земле»: не только в инженерии, но и в семейной жизни, в творчестве, в реализации самых смелых идей.

Близкие дают то безопасное пространство, где можно восстановить силы. Без этого двигаться вперёд было бы не просто сложнее — это был бы путь, лишённый важной части смысла. Ведь все профессиональные достижения по-настоящему ценны, когда есть с кем ими поделиться и есть тот, ради кого в каком-то смысле всё и делается.