«Музыка — это та же математика»: дуэт Maji из МАИ — о том, как не перегореть между сопроматом и разбором гитарных риффов

Фото: Пресс-служба МАИ / Личный архив

В Московском авиационном институте появился дуэт, который вместе с конспектами по сопромату пишет разные вариации на соло Ингви Мальмстина и раздаёт риффы — мелодии — в духе Марти Фридмана. Maji — это два гитариста: студент института № 4 «Радиоэлектроника, инфокоммуникации и информационная безопасность» МАИ Антон Гоголкин и Григорий Рудицер — студент театрального колледжа, осваивающий режиссуру и, по совместительству, активный участник маёвских концертов. Вместе они играют техничный инструментальный метал с элементами классики, пишут собственную музыку и мечтают о признании кумиров. В интервью ребята рассказали, как точные науки помогают им сочинять композиции, почему когда-то им было неловко играть «просто так» и куда может привести желание «накручивать струны».

«Стив Вай, Бах и математика: из чего рождается звучание»

— Как вы описываете свою музыку? На кого ориентируетесь?

Антон Гоголкин:

— Мы играем довольно сложную музыку. В ней сочетаются тяжёлые гитарные партии и мелодичность мотивов классических композиций. У нашей музыки, как мне кажется, действительно есть своя атмосфера – и она зависит от конкретного произведения. В одной композиции может быть агрессивный драйв, в другой — медитативная глубина. Наши ориентиры — Марти Фридман, Стив Вай, Ингви Мальмстин, Пол Гилберт, Джейсон Беккер. Это музыканты, которые превратили гитару в главный инструмент оркестра. Наша аудитория — любители сложной техничной музыки, готовые вслушиваться в каждую ноту. Мы стремимся показать, что красивая мелодия и высокая скорость игры не исключают друг друга, и что это очень красиво.

Григорий Рудицер:

— Наша музыка — про эмоции и свободу. Мы пишем так, чтобы слушатель расслаблялся и чувствовал себя счастливым. В основе этого ощущения — величественность барокко и классицизма, которой так не хватает современным трекам. В числе наших ориентиров — Иоганн Себастьян Бах. Он доказывал, что строгие правила не убивают музыку, а наоборот, позволяют создавать настоящую магию. Наш слушатель — тот, кто способен эту магию услышать и понять, как работает каждая нота.

«Папа прислал несколько альбомов — и это стало переломным моментом»

— Как пришла любовь к металу и гитаре? Почему именно МАИ и режиссёрский факультет, а не музыкальный профиль в творческом институте?

Антон Гоголкин:

— Я хочу стать инженером, поэтому и поступил в МАИ. А музыку никогда не рассматривал как профессию. Для меня это скорее способ отдохнуть от формул и расчётов, а не способ заработать на жизнь.

Осознанно слушать метал я стал после того, как папа поделился со мной несколькими альбомами групп W.A.S.P., Judas Priest и Motley Crue. Послушал и понял, что рок — это не просто шум, а сложная структура. Дальше я стал изучать это направление самостоятельно и, когда наткнулся на Megadeth, решил и сам взять в руки гитару. Конкретным толчком стало соло Дэйва Мастейна из песни Washington is Next. Я услышал эти ноты и подумал: «Хочу так же играть».

Григорий Рудицер:

— Я учусь на звукорежиссёра на четвёртом курсе театрального художественно-технического колледжа. Это почти инженерная специальность, но в мире сцены. Мой творческий путь начался с обыкновенного желания играть на каком-нибудь инструменте. Очень хотелось просто извлекать звук своими руками. Случилось это в 2019 году, после концерта Muse в Москве. Я вышел с концерта и понял: или сейчас, или никогда. Основной упор я делал на гитару. Позже появлялось желание освоить барабаны, бас или клавишные — но не вместо гитары, а вместе с ней. Я хотел понимать, как устроена музыка с каждой стороны. Гитара всё же стала моим основным инструментом. 

«Антон даёт толчок, я добавляю атмосферу»

— Как вы нашли друг друга, как родился дуэт?

Антон Гоголкин:

— Продолжительное время мы играли в одной студенческой музыкальной группе. К сожалению, развиваться в ней не получилось. Мы упёрлись в потолок, когда людям стало неинтересно или некогда. Я предложил Грише создать свой дуэт и писать инструментал, потому что давно хотел попробовать что-то подобное. Он согласился.

Григорий Рудицер:

— Со стилем определились исходя из общих вкусов. Мы оба любим техничную игру, поэтому даже не обсуждали вариант «просто бренчать для души».

— А теперь о ролях. Кто за что отвечает?

Григорий Рудицер:

— В нашей работе есть чёткое разделение. Я чаще приношу различные идеи, риффы и прогрессии — грубо говоря, каркас или чертёж будущей композиции. А потом Антон добавляет мелодий, аранжировок и ту самую «особую атмосферу», о которой говорили выше. В итоге получается нечто очень живое, захватывающее.

«Технический вуз помогает в музыке, а музыка — в техническом вузе»

— Как ваши занятия музыкой отражаются на учёбе? Не мешают?

Антон Гоголкин:

— Я считаю, это большое заблуждение — думать, что музыка мешает обучению. Мне кажется, иногда просто необходимо менять род деятельности, чтобы не выгореть. Когда ты три часа разбираешься с расчётами на прочность, мозг устаёт. А берёшь гитару — и напряжение уходит, потому что ты переключаешься на ритмику и эмоции. Поэтому без музыки по жизни — никуда. Она не мешает, а помогает учёбе.

Григорий Рудицер:

— Я творческий человек и не могу представить себя без музыки. И здесь нет никакого противоречия с учёбой, потому что музыка сама по себе — штука техническая. Просто «играть от души» — мало. Нужно понимать, почему одна нота звучит после другой. Почему именно ритм и счёт – техническая часть, по сути — та же математика – делают её уникальной. Часто только за счёт ритмики можно сделать мелодию интереснее, заставить слушателя задержать дыхание или, наоборот, начать танцевать. Так что без технических азов тут никуда. Поэтому для меня инженерное мышление — не помеха творчеству, а его часть.

«Мы пишем и каверы, и свой материал»

— Как и где рождаются ваши творческие идеи, композиции? Это магия?

Антон Гоголкин:

— Это не магия, а сборка конструктора. Идеи, что сыграть, рождаются либо во время импровизации совершенно случайно — ты просто перебираешь пальцами, и вдруг одна нота цепляется за другую, либо под впечатлением от чего-то, Чаще вусего это происходит дома. Посмотрел грустный фильм, прочитал новостные ленты или просто замёрз на остановке — и рождается мрачный рифф. На репетициях мы редко что-то пишем с нуля. Потому что репетиция — это шлифовка, а не творческая лаборатория. Возможно, если бы у нас была репетиционная база, где мы не ограничены во времени, у нас была бы возможность придумывать композиции именно там, вместе, в одном творческом потоке. А пока мы приходим с готовыми набросками и доводим их до ума.

«Мечтаем об отзывах от кумиров»

— Какие у вас планы? Чего хотите достичь в творчестве?

Антон Гоголкин:

— Не буду строить иллюзий. Наша цель — найти своего слушателя и, возможно, добиться признания в музыкальной среде. Чтобы люди, которые разбираются в гитарах, сказали: «О, это достойно». Музыка занимает большую часть моей жизни, поэтому я не могу представить себя без этого аспекта. Но, конечно, я отдаю себе отчёт в том, что, может быть, мне завтра всё надоест, я захочу получить права на трактор и уехать куда-нибудь пахать бесконечное поле. Я не строю долгосрочных планов, потому что жизнь — изменчивая штука. Так что очень глубоких планов пока нет.

Григорий Рудицер:

— А вот у меня мечта конкретная, почти детская. Думаю, что самое большое желание — получить отзывы о нашей музыке от тех, кто сегодня является нашим ориентиром, от великих. Чтобы кто-то из них случайно наткнулся на наш трек и сказал: «Ребята, вы крутые». Вот это было бы важнее любых наград.

«Учёба и творчество: два крыла»

— Как преподаватели относятся к вашему увлечению? Где вы сейчас выступаете?

Антон Гоголкин:

— Мне кажется, для них главное, что творчество не мешает учёбе — даже наоборот. Расписание в МАИ жёсткое, но оно дисциплинирует: знаешь, что на музыку есть всего два часа, и используешь их на все сто. Сейчас мы выступаем на различных мероприятиях в Московском авиационном, стараемся участвовать в городских конкурсах. Параллельно готовим собственный альбом.

Григорий Рудицер:

— Что касается колледжа — там к нашему творчеству относятся спокойно. Главное, чтобы не было проблем с сессией. Мы играем то, что любим, и это важно. Сейчас часто выступаем на мероприятиях в МАИ. А ещё мы пишем песню для моего дипломного режиссёрского проекта. Можно сказать, что сдавать экзамен я буду буквально риффами.

— Что бы вы хотели пожелать всем тем, кто мечтает развиваться в музыке, но боится или стесняется?

Антон Гоголкин:— Не переживайте о том, что вы «недостаточно хороши». Могу посоветовать для начала просто начать. Не нужно сразу покупать дорогую гитару. Возьмите самую простую и попробуйте издать звук. Если будет желание заниматься, вы обязательно найдёте свой стиль, своё звучание и свою аудиторию. А если не найдёте — хотя бы поймёте, что это не ваше. Это тоже результат. Удачи и терпения на этом долгом интересном пути!

Григорий Рудицер:— Самый практичный совет, который я могу дать: накручивайте струны в нужную сторону и просто играйте. Не ищите сотни уроков на YouTube. Не пытайтесь сразу играть как Мальмстин. Возьмите один аккорд, потом второй. И просто не останавливайтесь. Техника придёт, если вам действительно это нравится.